Термин «философия» восходит к греческим словам «phileo» (люблю) и «sophia» (мудрость), что дословно можно перевести как «любовь к мудрости» или «любомудрие». По своей сути философия представляет собой особый тип познавательной деятельности, ориентированный на всеобъемлющее рациональное осмысление мира и места человека в нём. Кроме того, философия — это динамическая система знаний, включающая в себя как накопленные теоретические положения, так и методы их получения.
Главная задача философии — рациональными средствами выстроить целостное представление о мире и человеческом существовании. Однако она охватывает лишь один из аспектов многогранной культуры и человеческого опыта, находясь в постоянном диалоге с другими формами духовной жизни.
В отличие от науки, произведение искусства в большей степени опирается на бессознательные процессы (тогда как философия балансирует между сознательным и бессознательным). Кроме того, символы искусства носят глубоко личностный характер, в то время как философские концепции занимают промежуточное положение между индивидуальным и универсальным.
Искусство уникально по своей природе: его символы требуют не столько логических обобщений, сколько погружения в глубины бессознательного. Если философия исследует родовые, всеобщие закономерности бытия, то искусство открывает путь в индивидуальный духовный мир творца и зрителя. Оно не связано напрямую ни с природными явлениями, ни с достижениями технического прогресса — его основа красота и субъективное переживание, делающее искусство глубоко личностным феноменом [1].
На первый взгляд, философия и искусство кажутся совершенно разными сферами человеческой деятельности: первая оперирует логическими категориями и стремится к рациональному осмыслению мира, второе же обращается к чувствам, образам и интуитивному постижению действительности. Однако при более глубоком рассмотрении становится очевидным, что у них гораздо больше общего, чем может показаться. И философия, и искусство — это попытки человека выйти за пределы обыденного, осмыслить неочевидные истины и выразить то, что невозможно передать простыми словами.
Прежде всего, и философия, и искусство стремятся постичь сущность бытия, хотя и делают это разными способами. Философ строит систему понятий, анализирует категории, ищет универсальные законы мироздания. Художник, композитор или поэт выражает те же вечные вопросы через метафору, символ, звук или цвет. Но в обоих случаях речь идет о попытке проникнуть в глубину реальности, выйти за границы поверхностного восприятия.
Кроме того, и философия, и искусство трансформируют сознание. Хорошая философская мысль, как и подлинное произведение искусства, не просто сообщает некие знания — она меняет самого человека, заставляет его увидеть мир иначе. В этом смысле и та, и другая сфера выполняют просветительскую и даже терапевтическую функцию. Философия, как и искусство, может «очищать» душу — вспомним аристотелевский катарсис, который возникает и при соприкосновении с трагедией, и при осмыслении сложных философских идей.
Наконец, и философия, и искусство нуждаются в интерпретации. Философский текст, как и картина или симфония, не имеет единственно верного прочтения — он открыт для осмысления, и каждый человек находит в нем что-то свое. В этом их принципиальное отличие от науки, где истина стремится к объективности. И философия, и искусство остаются диалогом — между автором и зрителем, между разными эпохами, между рациональным и иррациональным..
Философия искусства как неклассическая антропология находит отражение в высказываниях Софьи Губайдулиной и Николауса Арнонкура. Они рассматривают музыку (и искусство в целом) как способ выражения невыразимого, способного преображать человека. Таким образом, искусство останавливает процесс духовного умирания, поскольку помогает человеку восстановить связь с высшим началом и выйти за рамки одномерного существования.
Антропологическая ценность искусства заключается не в его дидактической или морализаторской функции, а в способности выводить человека за пределы утилитарной повседневности. Даже развлекательное искусство, следуя аристотелевской идее катарсиса, отвлекает человека от житейских тревог, исцеляя и очищая душу. Однако, в отличие от подлинного искусства, оно ориентировано на удовлетворение поверхностных потребностей, растворяя индивидуальное сознание в массовом и замыкая человека в круге его насущных нужд. Это действует по принципу гильотины: если нет осознания собственной неполноты и ответственности за неё — исчезают и тревоги, связанные с этим осознанием.
Главная сложность — в принятии личной ответственности, и здесь искусство выступает как инструмент восприимчивости, развивая способность откликаться на мир. Как отмечается в одном из источников, «искусство совершенствует способность видеть, чувственно созерцать окружающую действительность». И буквальный подражательный натурализм, и легкомысленный артистизм лишают искусство его философской глубины, превращая его из фундаментального принципа бытия в нечто вторичное.
Философия искусства возвращает ему изначальное космическое значение. Пример такого подхода демонстрирует искусствовед М. Казиник, осознающий эту особенность искусства [2].
Таким образом, несмотря на разницу в методах, философия и искусство идут к одной цели — помочь человеку понять себя и мир, вырваться из плена обыденности и прикоснуться к чему-то большему. И в этом их вечное родство.
